Сделка с дьяволом
В двадцать лет я был в Таиланде и впервые в жизни накурился травы.
Это был мой первый и единственный бэд-трип, и я очень хорошо помню его до сих пор.
Мне явился дьявол — не как метафора, а как абсолютно реальная фигура внутри галлюцинации, — и сказал, что я нарушил обещание маме не курить, и поэтому он сейчас меня заберёт.
Я был в ужасе. И в этом ужасе я с ним сторговался: дай мне дожить до тридцати, я проживу эти годы на всю катушку, и тогда отдам себя тебе.
Он согласился. По сути, я в ту ночь продал душу.
Я помнил эту историю все эти годы, но относился к ней как к странному эпизоду из юности. Анекдот про то, как однажды что-то пошло не так.
Только сейчас я понимаю, что эта сделка была не анекдотом. Она была настоящей — в том смысле, в каком настоящими бывают наши внутренние контракты с самими собой.
И я её исполнял. Тридцать пять стран. Шесть лет отношений. Бесконечное движение, бесконечные знакомства, бесконечные впечатления. Жизнь, в которой я ни на секунду не останавливался, потому что где-то внутри знал — времени мало.
А дальше — ирония, от которой до сих пор немного не по себе.
Именно после тридцати моё сердце перестало справляться с врождённым пороком, с которым я прожил всю предыдущую жизнь. В тридцать один начались первые симптомы — я тогда жил в Кейптауне.
В тридцать два пришлось делать большую операцию: меня резали, останавливали сердце, и потом полгода я восстанавливался в подмосковном доме, в одиночестве, проходя через реальный страх не вернуться.
Я выжил. И мне казалось, что я просто справился с болезнью.
Но сегодня, сидя в такси и разговаривая с водителем о смысле жизни, я вдруг понял, что справился не только с этим.
Я победил ту сделку. Я победил дьявола, с которым договаривался в двадцать. Я победил навязанную смерть — ту, которая тридцать лет управляла мной через страх, через спешку, через ощущение, что надо успеть пожить, пока время не вышло.
Эта смерть была не настоящей смертью. Это был контракт, который я однажды подписал и потом тридцать лет исполнял, не зная, что исполняю.
И вот сейчас мне тридцать три. И я не могу не замечать, как символично совпало: год, в котором я прошёл через грань и вернулся, оказался именно этим годом.. В моей собственной мифологии это звучит как перерождение. Как закрытие одной большой главы и начало другой.
Я и смерть по-прежнему вместе. Мы были вместе с самого начала — врождённый порок, операции в детстве, фон страха, который я научился не замечать, но который определял всё.
Просто её время ещё не наступило. И теперь я знаю, что она перестала быть моим хозяином.
Она вернулась туда, где ей место — как часть жизни, которая когда-нибудь придёт. Но не сейчас. И не как наказание за то, что я когда-то покурил траву в Паттайе.
Я ещё поживу. Посмотрю мир. Чем-то наполнюсь, что-то отдам, что-то оставлю после себя. А потом всё это исчезнет вместе со мной. Но, может быть, что-то останется.
Сегодня я впервые думаю об этом без страха
